Хью дважды предложил ей переехать к нему. Не один раз, а два. Конечно, немыслимое предложение, хотя, если разобраться, это бы существенно изменило к лучшему ее материальное положение. Так что, может, и не такое уж это абсурдное предложение. Вот только если бы не надо было при этом помногу и подолгу общаться с Хью.

— Так ты вернулась! — рявкнул в телефонную трубку Берт Байерс. — Приятно, что не забыла нас. — В его голосе слышалась радость. Берт был владельцем компании, в которой она работала, и ее непосредственным начальником, но это было далеко не главное. Важно, что он стал поверенным ее сердечных переживаний, ее самым близким другом. Она чувствовала себя виноватой оттого, что не поддерживала с ним связь, — особенно теперь, когда Берт добавил: — Я беспокоился за тебя, детка.

— Прости. Мне, конечно же, следовало позвонить или написать.

— Вот именно.

— Я часто тебя вспоминала. — Может, столь теплые отношения между ними объяснялись тем, что по возрасту он ей в отцы годился. Берт был, счастливо женат, имел двоих взрослых сыновей. Ему нравилось, что она вела себя как его дочь, ей эта роль тоже была приятна, словно заполнилась пустота, образовавшаяся в ее душе много лет назад после смерти отца.

Берт в свое время терпеливо выслушивал ее жалобы по поводу того, что Хью — точная копия ее папы: работает допоздна и ничего, кроме paботы, одной бесконечной работы, не видит, никакого удовольствия от жизни не получает. Именно Берту поверяла она свои страхи насчет того, что Хью может кончить так же, как Виктор Бакстер доведет себя до инфаркта.

И все же как он ни сопереживал ей, Берт так и не смог до конца понять, почему она чувствовала себя настолько несчастной, что даже решилась оставить Хью.

— Так что там у тебя? — спросил он, и даже по телефону Лесли расслышала беспокойство в его голосе.