Чуть помолчав, она добавила:

— Англия не стала мне домом. Дом был там, с мамой.

— И когда вы заговорили о возвращении домой, вы имели в виду Индию?

— Вернувшись в Индию, я снова окажусь дома.

— Ну, поскольку вы счастливы, — с нежностью улыбнулся Чарльз, — я с чистой совестью могу отправиться в Египет.

Орисса тихо ахнула, вспомнив о новом назначении брата и о тех опасностях, с которыми ему вскоре предстоит столкнуться.

— Если бы только вы могли поехать со мной!

— Я вернусь в полк раньше, чем вы ожидаете, уверяю вас, — успокоил ее Чарльз. — В Египет посланы войска из Индии. Сейчас они должны высаживаться в Порт-Саиде. Очень скоро я присоединюсь к ним.

Слушая брата, Орисса поняла, с каким нетерпением он ожидает предстоящую кампанию.

Чарльз всегда чтил свой воинский долг и неизменно добивался успеха.

Он был шестью годами старше сестры, и она с детских лет преклонялась перед его авторитетом.

В ее сердечко даже ни разу не закралась ревность к тому, что ее мать больше любила Чарльза.

Орисса понимала, что между матерью и ее единственным сыном существовали тесные, необъяснимые узы, каких не могло быть между матерью и дочерью; к тому же Чарльз был первенцем.

Все же она обожала свою ласковую красавицу мать, и для нее стала огромной трагедией кончина матери от холеры, которой та заразилась, ухаживая за малютками одной из своих туземных служанок.

Даже сейчас у Ориссы темнело в глазах, когда она вспоминала, как небольшой белый гроб вынесли из их делийского дома, пронесли по улицам и поставили в соборе. Ей казалось это чем-то нереальным, каким-то страшным сном, от которого жаждешь скорее пробудиться.

Истинной же реальностью стала долгая дорога домой, муки прощания со всем тем, что она любила и что было неотъемлемой частью ее самой.