– Я именно этого и хочу.

– Лучше оставим все как есть. Мы просто утолили свою страсть, и это было замечательно.

Более чем замечательно, мысленно уточнила она. Нет слов, чтобы описать это блаженство.

Взгляд Федерико стал жестким.

– Всего-то? И ничего более?

Кристабел отпила еще глоток ароматного кофе и поставила чашку на поднос.

– Ты собрался устроить расследование? У меня тоже есть к тебе претензии.

Федерико еле сдержался, чтобы не швырнуть Кристабел на постель и применить силу. Мы провели вместе всю ночь, нам было так хорошо, могу поклясться чем угодно, что она тоже была на верху блаженства, думал Федерико. Я не забыл, как ее тело извивалось в экстазе, как дрожал от возбуждения каждый мускул ее тела. И после всего этого, с наступлением дня, она снова норовит ускользнуть и переходит к глухой обороне! Но я перетерплю, все равно ночью она будет моей.

– Ты обычно не отличалась излишней откровенностью, – медленно вымолвил Федерико. – И раз уж мы до сих пор не изводили друг друга дурацкими вопросами типа: «Тебе было хорошо?», – не вижу необходимости опускаться до этого сейчас.

– Ты слишком самоуверен.

– Просто я хорошо тебя знаю.

Здесь он прав. Он прекрасно знает, когда и на какую кнопку нажать. Тут я допустила промах, призналась себе Кристабел.

Они молча закончили завтракать, привели себя в порядок и, расплатившись по счету, сели в машину.

Утро выдалось ясным и безоблачным, предвещая жару. Кристабел и Федерико выехали из Сан-Диего и направились в сторону гор.

В начале пути вдоль дороги часто попадались торговцы фруктами и овощами, но чем выше к горам, тем сильнее менялся пейзаж, и теперь вокруг, насколько хватало глаз, простирались зеленые луга и пастбища. Эта патриархальная благодать умиротворяла Кристабел.

Она все еще находилась под впечатлением минувшей ночи. Ее тело помнило объятия Федерико, пережитое блаженство, и каждое новое воспоминание все больше разжигало огонь желания и лишало покоя.