- Вот как? - с горечью сказала Катрин. - Не думала, что вы так доверяетесь чувствам, мессир.

- Арно мне брат, он мой товарищ по оружию, - величественно ответил Ла Гир. - Если бы он уже не дышал на нашей земле, сердце сказало бы мне об этом. Как и Ксантрайю. Монсальви жив, готов поклясться.

- Вы хотите сказать, что он меня попросту бросил? Оставил по собственной воле?

Терпению Ла Гира пришел конец. Его лицо побагровело, и он дал полную волю своей гневливой натуре.

- У вас что головы нет? Кто говорит, что он вас бросил? Да это же настоящий рыцарь, иными словами, законченный дурень! Никогда бы он не оставил женщину одну там, где свирепствуют бандиты, где кругом враги. Ясно как Божий день, что с ним что-то случилось. Осталось узнать, что именно. Этим я и займусь, причем немедленно. А вы вместо того, чтобы торчать тут, как пень...

Холодный небрежный голос, раздавшийся с порога, прервал пламенную речь капитана.

- Вы, кажется, забыли, что разговариваете с дамой, мессир де Виньоль! Что за выражения, право!

Вошедший в комнату человек производил очень странное впечатление - не столько из-за чрезмерной роскоши своего костюма, выделявшегося на фоне спартанской простоты военного лагеря, сколько в силу необычности своего лица. Оно было матово-бледным, почти восковым, что еще более подчеркивала борода - такая черная, что она казалась синей. Пожалуй, это лицо с благородными чертами можно было бы назвать красивым, если бы его не портила жестокая складка в изгибе чувственных губ, если бы угольно-черные глаза не мерцали холодным блеском. Он обладал способностью не моргать, и оттого взгляд был излишне пристальным. Почувствовав неосознанную тревогу, Катрин невольно вздрогнула под тяжестью этого взора. Она узнала вошедшего сразу: то был Жиль де Рэ, ставший маршалом Франции после коронования Карла VII. Однажды ночью в Орлеане этот человек попытался забраться в окно ее комнаты, и Арно дрался с ним на дуэли. Она ответила легким кивком на глубокий поклон маршала де Рэ. Длинные рукава его плаща из фиолетового шелка, расшитого золотыми нитями, коснулись пола.