- Бежали? - удивленно промолвила Катрин. - Но почему?

Он снова повернулся к ней, и в глазах его стояли слезы.

- Поймите же, госпожа! Ведь я любил их... и смотреть на все это было свыше сил. Я побежал куда глаза глядят, закрыв ладонями уши, потому что все время слышал их предсмертные крики. Сам не знаю, как добрался до своего леса, забился в кусты и весь день просидел там, плача и дрожа. Но потом мне стало стыдно... Я вернулся, чтобы похоронить их по-человечески. Несчастные мученики! Они по праву должны были упокоиться в освященной земле. Я завернул их в покрывало и, когда стемнело, понес в деревню, похоронил в ограде церкви.

- ...А потом вернулся, чтобы посмотреть, не оставили ли тебе что-нибудь головорезы Венабля, - саркастически добавил Ла Гир.

Готье-Злосчастье стремительно повернулся к нему, от ярости лицо его стало почти фиолетовым.

- Капитану короля можно было бы и не объяснять таких вещей! Да, вернулся, потому что знал, где Маглуар прячет бочонок с вином. Я хотел напиться, понимаете вы или нет? Напиться до полусмерти, чтобы не слышать больше криков Гийомет... вот так я и оглушил себя, лежал, как бесчувственное бревно, когда вы явились в дом!

Воцарилось молчание. Ла Гир, сцепив руки за спиной, расхаживал взад и вперед по комнате, и половицы трещали под железными подошвами его сапог. Катрин же внимательно разглядывала необычного дровосека, к которому ее влекло чувство необъяснимой симпатии. Может быть, оно возникло оттого, что Готье рассказал ей об Арно? Внезапно Ла Гир остановился прямо перед пленником.

- Ты уверен, что рассказал все... и что рассказал правду? Твоя история кажется мне весьма подозрительной. Пожалуй, стоит допросить тебя под пыткой.

Великан пожал мощными плечами и рассмеялся Ла Гиру в лицо.

- Если вам так хочется, можете позабавиться, мессир. Только знайте: не родился еще такой палач, который сумеет вытянуть из Готье-дровосека что-нибудь, кроме правды!