— Я тоже не понимаю этих самых веяний! — перебила ее Юлька. — Я всегда думала, что надо выйти замуж, родить ребенка и жить с любимым человеком всю жизнь!

— Мама дорогая! Да кто ж тебе мешает? Вот сейчас все именно так и сделаешь: выйдешь, родишь и живи себе до самого переезда на кладбище!

— Я не хочу врать, это омерзительно: жить в обмане, лгать в глаза…

— Кому? — гаркнула Анька, окончательно выходя из себя. — Кому врать? Да с такими взглядами ты слегка запоздала родиться! Сейчас выходят замуж за одного, любят другого, а детей делают с третьим! Тоже мне, Белоснежка! Золушка, елки-палки! Попался тебе принц, и держи его обеими руками, а ногами соперниц отпихивай. Твои моральные переживания устарели, как антикварная люстра из дворца: вроде красивая, а в квартире не повесишь, габариты не те! Ты глянь на меня! Что, хочешь так же?

— А тебе-то чем плохо? — Юлька удивилась так, что на секунду даже забыла про свою собственную трагедию. — Твой Вадим шикарный мужик, с деньгами, интеллигентный…

— Забыла? Я не только ему ребенка не рожу, я вообще никому и никогда никого не рожу.

— Извини, — смешалась Юлька, отведя глаза.

— Да я не парюсь по этому поводу, в отличие от тебя. Лучше уж так, как у вас с Сергеем, чем как у меня. Я вообще не представляю, как с его мамашей разбираться. Да и замуж меня никто пока не звал.

— Мы из-за живота торопимся.

— А ты не оправдывайся. Сергей прав: незачем его матери это все знать. Она вас обоих потом грызть будет. Не всякое знание благо, знаешь ли. Умнее надо быть и хитрее.

— Куда уж хитрее, — пробормотала Юлька. — А как мне ему сказать, что детей больше не будет?

— Зачем? Само потом выяснится. Ах, какая неожиданность! Если любит, то все поймет правильно.

А если нет? — не успокаивалась Юлька. — Если он мечтает о ребенке? Лучше пусть он бросит меня сейчас, чем потом, когда я к нему привыкну. Тогда отпускать будет труднее.