Юлька не готова была отбиваться. Ей страстно хотелось понравиться неведомой Тамаре Антоновне, но, имея беременность в анамнезе, это было сложно.

— Ты не вздумай пузом размахивать! — предостерегла ее Анька, поймав исходившие от Юльки флюиды. — Ее это не касается!

— Я же врать не умею! — ныла Юлька.

— А кто просит врать? Что, сложно просто промолчать, когда не спрашивают?

— А если спросят?

Конечно, спросят! — раскипятилась Анька. — Как только войдешь, так она сразу с порога к тебе: а не беременна ли ты, часом, невестушка? А не от Костика ли ты носишь?

— Дура! — обиделась Юлька.

— Сама дура! — не сдавалась Аня. — А Сергей тоже считает, что маме надо все рассказать?

— Нет, — с неохотой призналась Юлька.

— А что сказала твоя маман?

— Вы все сговорились! — возмутилась Юлька. — Меня окружают беспринципные вруны!

— Если тебе кажется, что весь мир сошел с ума, а ты одна нормальная, сходи к психиатру, он тебя переубедит! — гоготнула Анька и издала победный клич слона.

Юлька шарахнулась от трубки, повращала глазами, пытаясь восстановить слух в пострадавшем ухе, качнула головой и осторожно спросила:

— Что это было?

— Сопли, — коротко пояснила Анька. — Сморкаюсь я, уж извините. А еще чихаю и кашляю, так что не пугайся. Будь мужественной, дитя мое!

Анька отсоединилась, а Юлька еще некоторое время соображала, к чему относилась ее последняя фраза: к визиту в логово свекрови или к последующему общению с простуженной подругой.

Галина Даниловна сидела на кровати в окружении вороха тряпок и напряженно смотрела на угрюмую дочь.

— Нечего надеть, — печально констатировала Юлька, сердито плюхнувшись рядом.