— Ваш мальчик раненый поступил сегодня?

Игорь кивнул в ответ, внутри появился неприятный холодок.

— Пройдите со мной, с вами Шалва Датикович побеседовать хочет.

— Он кто, главврач?

— Нет, хирург. Это он сейчас мальчика зашивал, — спокойно сообщила студенточка.

Она постучалась в кабинет, вошла, и через минуту появился огромный дядька.

Игорь даже слегка оробел.

— Твой мальчик? — послышался почти львиный рык с явным грузинским акцентом.

— Мой.

— Кто стрэлял, пусть милиция разбирается. Я свое сдэлал — жить будет, конечно. Пуля навылет ушла, кост мало задета, заживет быстро, заскучать нэ успеешь. Будэт у нас лежать или забирать будешь в другую больницу? Если будешь, сейчас нэлзя, через неделю, нэ раньше.

От такого обилия информации Игорь подавленно молчал. От доктора веяло такой энергией и оптимизмом, что стало понятно — Антон в надежных руках.

— Пусть у вас остается пока, дальше видно будет, — наконец ответил Игорь.

— Иди узнай, когда часы приема у нас, что принести можно. А ты ему отец, или кто? — вдруг спросил доктор.

Игорь вконец растерялся.

— Никто... — сказал он.

Это короткое слово так резануло его по сердцу, что он молча развернулся и ушел обратно в холл приемного покоя.

«Никто» — повторял он про себя. Разум с этим соглашался, но душа сопротивлялась, как могла. Ему уже казалось, что с Антоном он знаком множество долгих лет, чуть ли не всю Антошкину жизнь. Все больше утверждаясь в этой мысли, Игорь подошел к знакомому окошку, где ему сунули в руку памятку с перечнем продуктов и датами посещений. Там же он узнал, что мальчика из реанимации переведут в детское отделение, в двенадцатую палату, на третьем этаже. До пяти вечера делать в больнице было больше нечего, и Игорь решил поискать квартиру на съем; не трястись же каждый день в электричке из пригорода. Он не сомневался, что будет навещать Антошку каждый день.