В конце августа 1977 года Андрей Дмитриевич пришел домой с запозданием и, предвидя упреки жены, с порога заявил: "Я в столовой обедал, борщ не грей".

- И не собираюсь. У нас сегодня торжественный ужин. Иди в ванну, куревом просмолился. Голубую индийскую рубашку на кнопках надень и серые брюки. - Чмокнув мужа, Валя поторопилась в спальню. - Сюда пока не заходи. Мы сюрприз готовим.

Освежившийся и переодевшийся в праздничное, Ласточкин обнаружил накрытый в гостиной стол, подсчитал приборы - гости вроде не ожидались. Он сел у телевизора, но включать не стал, задумался: и откуда Валя могла узнать? Приказ о назначении майора Ласточкина в Афганистан был официально оглашен час назад в кабинете начдива. Может, почувствовала? Пирог загодя поставила?

Послышался смех, двери в спальню распахнулись и на пороге появилась Полина в школьной форме, белом фартуке, с портфелем и грандиозным капроновым бантом.

- У меня ещё колготки белые будут и букет... - Сразу заметив озабоченность отца, девочка бросилась к нему. - Не дрейфь, папка. Я тебя огорчать не буду. Больше всех стану пятерки носить... А ты за это меня на рыбалку возмешь.

Андрей Дмитриевич прижал бросившуюся ему на грудь девочку. Из-за торчащего банта обменялся долгим виноватым взглядом с Валей. Та сразу поняла и как подкошенная рухнула на стул.

В последовавшие два года они пробовали устроить свою жизнь по-всякому: то оставив Полю бабушке, переселились вдвоем в Кабул. Только и там Валя редко виделась с находившимся на отдаленных позициях мужем. Взяла к себе дочь, а через полгода вернулась вместе с ней домой. Страшно там и противно, никаких денег не захочешь. Живешь за решетками и заборами, как в зоопарке, ещё под охраной бэтээров. Если кого из местных встретишь, так лицо поднять страшно - ненавистью, как кислотой, того и гляди плеснут. А уж сколько цинковых гробов на родину переслали, лучше не вспоминать.