Глебу недавно стукнуло тридцать пять и то, как он сумел преуспеть в нынешней сумасшедшей действительности, целиком свидетельствовало в пользу его жизненной философии, держащейся на трех китах: ответственность, дисциплина, разумный эгоизм. Два первых пункта касались без исключения всех работавших с Глебом Сарычевым. Последний относился "к себе, любимому", и означал способ пользования добытыми в самоограничении и неусыпных трудах благами.

Конечно же, он был прав. Только так, не делая поблажек ни себе, ни другим, можно успешно выстоять в условиях совершенно разваленной экономики, правового беспредела, поголовной "импотенции" граждан в деловой сфере. Но при этом Сарычев находил нужным оправдываться перед собой и близкими за то, что имеет больше, чем его заместитель или, допустим, шофер. "Равенство в распределении жизненных благ - самая бредовая и наглая выдумка халявщиков. Но продуктивный труд - это не только количество затраченного времени и энергии. Это прежде всего качество рабочего инструмента. То есть, способностей".

Купив квартиру в престижном доме и отделав её в соответствии с рекомендациями хорошего дизайнера, Глеб вздохнул:

- Ты же понимаешь, детка, такая жилплощадь доступна пока далеко не всем даже в нашем крошечном, отдельно взятом и благополучном ведомстве.

- Я похожа на единомышленницу Шарикова, настаивающего на коммунистической дележке? - Марго обняла Глеба. - Спасибо за все, что ты мне дал, милый. Я знаю, как это непросто и хорошо представляю цену, которой ты должен расплачиваться.

Глеб с грустной улыбкой посмотрел на Риту, погладил её по волосам отечески снисходительным движением, словно ребенка, которому рано объяснять проблемы взрослых. А ведь она действительно много не понимала и, хуже того, - не хотела понять. Все время перебирала в уме события минувших месяцев, требующих постоянного восклицания "Невероятно!", и аккуратно исправляла его на "Нормально".