— Сначала поговорим.

Она выпрямилась.

— Я рассказала вам все, что знаю. Вы мне не поверили. В чем дело? Вы не видели Гарри?

— Видел. Он мертв. Все члены вашей семьи мрут как мухи.

Она повернулась и тяжело опустилась на неубранную кровать.

— Мертв? И вы думаете, что это я его убила?

— Думаю, что вы знаете, кто это сделал. Перед смертью Гарри сказал, что это все из-за вас.

— Из-за меня? — Она пыталась изобразить на лице удивление, но это ей не удалось. Она что-то быстро соображала. — Вы хотите сказать, что Гарри убили из-за меня?

— И Гарри, и Ника тоже. И убила их женщина.

— Боже мой! — воскликнула она с безнадежностью в голосе. Она, кажется, начала понимать, в чем здесь дело. Я, кстати, тоже.

Царившая на стоянке тишина была нарушена шумом мотора. По шоссе приближалась машина. Джинин сказала:

— Старая крыса. Это она убила Ника.

— Вы имеете в виду свою мать, миссис Немо?

— Да.

— Вы присутствовали при убийстве?

— Нет. Я была слишком пьяна, отключилась. Я же вам рассказывала. Но я видела, как она следила за домом. Она всегда следит за мной, как коршун.

— Поэтому вы и собираетесь покинуть город? Вы делаете это, потому что знаете, что она убила Ника?

— Возможно. Не знаю. Не хочу об этом думать.

Ее голубые глаза широко открылись. Она что-то увидела за моей спиной. Я повернулся. В дверях стояла миссис Немо, прижимая к груди соломенную сумку.

Она не успела достать свое оружие — я выстрелил ей в руку. Она прислонилась к дверной раме. Лицо ее было как гранит, а глаза казались живыми существами, застрявшими в его трещинах.

Револьвер она уронила. Это был дешевый револьвер 38-го калибра. Никель, покрывавший его, стерся и поржавел. Я вскрыл барабан. Одной пули не хватало.

— Эта пуля убила Гарри, — сказал я. — В Ника вы стреляли из другого револьвера. Из этого вы не попали бы в него с далекого расстояния.