А Надя была светленькой не только снаружи, она словно светилась изнутри. И чем больше Ладоша общался с молодой женщиной, тем больше находил в ней приятности. Это только когда дело касалось работы, Надежда Ивановская была бескомпромиссна и тверда как сталь. Точнее, как остро отточенный, изящный клинок. А с ним, со своим милым и ненаглядным, она делалась мгновенно мягкой и нежной, уступчивой и податливой…
Когда Ладоша рассказал о своей новой знакомой маме, Ариадна Теймуразовна подумала немного и сказала:
– Ты у меня мальчик умный. Сам знаешь, как тебе поступить. Только не обещай ничего раньше времени.
– Не волнуйся, мамочка. Не буду, – заверил мать послушный сын.
А к чему обещать, когда и без слов все было ясно. Если молодой человек чуть ли не каждую неделю преподносит девушке цветы, водит в дорогие рестораны, делает подарки… и ни с кем другим больше не встречается, если остается на ночь в ее квартире и говорит всякие красивые слова про русскую березку, которая украсит собой суровый горный склон, какие могут быть сомнения, что ждет молодых людей впереди?
Поначалу Ладоша снимал квартиру, а затем это показалось обоим излишним. Зачем, раз после работы они все равно ехали к Надежде? А она мало-помалу изучила грузинскую кухню и теперь запросто готовила чахохбили и сациви, хачапури и лобио, так что Ладоша действительно приходил к ней как к себе домой. В шкафу и в прихожей лежали и висели его вещи, на мониторе светились понятные лишь посвященным фразы о том, что «интеграционные блоки среди стран СНГ не будут в ближайшее время представлять собой РИС адекватное ЕС», и знакомые с детства запахи доносились из кухни. Живи и радуйся.