– Вы, конечно, играли на бегах? – горестно спрашивает тётушка, на лице которой словно застыла печаль.

Высокий господин грустно кивает головой.

– Я даже проиграл. И тогда я дал десять франков кучеру фиакра, который и доставил меня сюда.

– Но почему? – вскидывая брови, спрашивает его сын.

– Потому что вместе с тем, что я проиграл, это составило круглую цифру.

«Пф-ф-ф!..» – фыркнула эта дура Клодина. Мой кузен… (но ведь если он отец моего племянника, значит, он мой кузен? Я и сама толком не знаю)…мой кузен оборачивается на этот неприличный смех.

– Вы не знакомы с моей юной племянницей Клодиной, Рено? Она дочь моего брата Клода, они недавно переехали в Париж. И они с Марселем уже лучшие друзья на свете.

– Ну, Марселя жалеть не приходится, – объявляет его отец, которому я протянула руку. Он всего-то какую-нибудь секунду смотрел на меня, но этот человек умеет смотреть. Взгляд как бы скользит зигзагом, незаметно задерживаясь на волосах, глазах, нижней части лица, на руках. Марсель направляется к чайному столу, я собираюсь последовать за ним…

– …Дочь Клода… – раздумывает мой кузен. – О, подождите минутку, я так слабо разбираюсь в генеалогии… Но тогда мадемуазель – тётушка Марселя? Ситуация чисто водевильная, не правда ли, дорогая… кузина?

– Да, дядюшка, – не колеблясь отвечаю я.

– В добрый час! Значит, мне предстоит повести двух ребятишек в цирк, если разрешит ваш батюшка Вам уже… сколько? Пятнадцать, шестнадцать лет?

Уязвлённая, я поправляю:

– Больше семнадцати!

– Семнадцать… да, эти глаза… Марсель, а ты хоть немножечко изменился оттого, что у тебя появилась подружка?

– О, – смеясь отвечаю я, – для него я слишком мальчишка!

Мой кузен Дядюшка идёт вслед за нами к чайному столу, он бросает на меня быстрый, испытующий взгляд, но я принимаю вид примерной девочки!

– Слишком для него мальчишка! Нет, в самом деле нет, – произносит он без всякой насмешки.