– Подождите, Анни, куда это вы бежите?

Властная рука опускается мне на плечо, и загадочное лицо Клодины с насмешливым ртом и печальными глазами смотрит на меня вопросительно и сурово.

Я краснею, словно тайком подсмотрела их поцелуй.

– Дело в том… раз Марта не приехала…

– Марта? Она должна была ко мне заехать?

– Конечно. Она назначила мне у вас свидание, иначе…

– Что означает это «иначе», маленькая невоспитанная девочка? Рено, вы знали, что Марта обещала быть у нас?

– Да, дорогая.

– И вы не предупредили меня!

– Прости, дорогая моя девочка, я, как обычно, прочёл тебе все твои письма, когда ты была ещё в постели. Но ты играла с Фаншеттой.

– Это бесстыдная ложь. Уж лучше скажите, что сами щекотали мне ногтями спину. Садитесь, Анни! И до свидания, мой дорогой.

Рено тихо закрывает за собой дверь. Я чинно опускаюсь на краешек дивана. Клодина устраивается рядом со мной, поджав под себя по-турецки ноги и прикрыв их суконной оранжевой юбкой. Её блузка из мягкого белого атласа с японской вышивкой одного цвета с юбкой подчёркивает матовую белизну кожи. О чём она вдруг так глубоко задумалась? В своей вышитой блузке, с короткими кудрями она похожа на мальчишку-лодочника на берегу Босфора.

– А он ведь правда очень красив?

Её отрывистый тон, неожиданные поступки, приступы задумчивости поражают меня не меньше, чем её остроумные выходки.

– Кто?

– Рено, кто же ещё? Может, конечно, он и прочёл мне письмо Марты… Но я, видимо, не обратила внимания.

– Он читает ваши письма?

Она утвердительно кивает головой, сейчас она озабочена тем, что шоколад прилип к серебряной решётке и того и гляди раскрошится… Её рассеянность придаёт мне смелости:

– Он читает их… раньше вас?

Она лукаво взглядывает на меня.

– Да, Очи Чудные. Вы мне разрешите называть вас Очи Чудные? А вам-то что до этого?