Мне было больно. В значительной степени из-за ощущения, что я ей больше не нужна. Но я понимала — она должна что-то доказать себе самой. Ее мать и отчим практически не покидали свою квартиру в печально известном районе Брайтона. Так что Зои всегда чувствовала острое желание не стать такой, как они. Поездка в Калифорнию, где утро начинается с девиза «Какой прекрасный день!», будет окончательным отрывом от ее семейки. Надо напомнить ей, чтобы отправила родственничкам открытку.

— Лapa! — Стук каблучков и звон бус огласили появление Зои. С нашей последней встречи она изменилась — ее русые кудряшки были выпрямлены и покрашены в разные цвета. Густые волосы ниспадали ей на плечи и топорщились, как щетка.

— Ты его видела? — Она взвизгнула и освободила меня из своих чересчур крепких объятий.

И тут мне подумалось, что ее объятия всегда напоминают мне пресс на свалке, одним махом он может превратить жестяной бак в груду искореженного металла.

— Кого я видела? — спросила я, пытаясь вправить плечо.

— Иэна Макшэйна! Ну, он еще снимался в сериале «Лавджой»! Он вон там, у окошка регистрации пассажиров первого класса!

Настолько далеко я уже не видела, так что пришлось поверить ей на слово. Вообще-то мы обычно не верим, когда Зои опознаёт кого-то из звезд. Для нее любой мужчина в смокинге — это Пирс Броснан, любой седовласый джентльмен с бокальчиком красного вина — это Энтони Хопкинс, любая изящная брюнетка, всматривающаяся в камеры систем безопасности, — это Вайнона Райдер. Даже если мы гуляем по универмагу в Уотфорде.

— А он все еще лапочка, правда, ведь? — продолжала Зои, плотоядно разглядывая широко улыбающегося мужчину с густыми бровями.