Когда на болотах на востоке вскрикнула ночная птица, Рейли перестал расхаживать и закутался в свой залатанный плащ, потому что с моря во двор прокрался холодный соленый ветер. Он еще раз прислушался, потом вернулся в свое помещение. Ветер же продолжал свое странствие над спящими крышами города, над башенками Уайтхолла, а затем дальше, над тихой сельской местностью, закружился над Сент-Джеймским дворцом, где также не спали в эту глухую полночь; там неровным пламенем горели свечи, разговаривали люди — на их попечении находился пятнадцатилетний наследник трона, принц Генрих, старший сын короля Англии и Шотландии Якова, юноша храбрый и отважный во всех отношениях, кроме тех случаев, когда сновидения лишали его мужества, как это происходило сейчас. Лицо принца, освещенное свечами, было бледно, руками он обхватил себя за плечи.

— Она опять мне приснилась. Мне опять приснилась моя смерть, — говорил он своим советчикам и опекунам. — Мои враги собирают силы; звезды предсказывают это — ничего нельзя сделать.

Они успокаивали его, напоминали ему о страже, постоянно окружавшей его; о себе — они ведь готовы положить за него жизнь. Но юный принц, все еще дрожа от ночных страхов, прошептал:

— А как же яд? Я видел это, говорю вам — я предвижу свой конец.

Огонь в большом каменном очаге давно погас, вызвали слуг, чтобы снова разжечь его. Кого-то отослали из спальни, тихим голосом приказав проверить, бодрствует ли стража на своих постах вокруг дворца.

Принц боялся тайных врагов. В каждом смутном сне его протестантская душа видела католиков-убийц. В последние месяцы он, охваченный страхом смерти, распорядился составить свой гороскоп, хотя его духовные наставники не советовали ему делать этого, подозревая, что в жилах принца бежит слишком густая кровь его покойной бабки Марии, казненной королевы Шотландии.