В двадцать один год он унаследовал гигантское состояние и на протяжении вот уже четверти века распоряжался им весьма рачительно. Он управлял собственными инвестициями и семейным фондом. Чарли прекрасно отдавал себе отчет, что мало кому на этом свете так везет, как ему, и много делал для того, чтобы облегчить участь менее удачливых собратьев – и через фонд, и лично. Он ощущал в полной мере огромную ответственность, лежащую на нем, и ставил интересы других превыше всего. Объектом его особого внимания были нуждающиеся молодые люди и дети. Фонд вел большую работу в сфере образования, оплачивал медицинские услуги неимущим, в особенности в развивающихся странах, и много делал для борьбы против жестокого обращения с детьми в бедных городских районах. Чарльз Харрингтон был заметной общественной фигурой в своем районе, а свою благотворительность никак не рекламировал и занимался ею в основном через фонд, а иногда и анонимно. Чарльз Харрингтон был филантроп по призванию, в высшей степени неравнодушный и сознательный человек. В то же время он не скрывал своих сибаритских наклонностей, в которых всегда признавался со смехом, но никогда не искал себе оправданий. Он мог себе это позволить. Он из года в год тратил миллионы на благо других, причем в большой мере – из своих собственных денег. Он так и не женился и не обзавелся детьми, наслаждался своей безбедной жизнью и, по возможности, делил ее со своими друзьями.

Каждый год, независимо ни от чего, Чарли и двое его ближайших друзей, Адам Вайс и Грей Хоук, проводили август у него на яхте. Они бороздили Средиземное море и вставали на якорь там, где хотели. Это был их излюбленный отдых на протяжении десяти лет. Все трое с нетерпением его ждали и шли ради него на любые жертвы. Каждый год первого августа Адам и Грей прилетали в Ниццу и на целый месяц поселялись на «Голубой луне», точно так же, как раньше – на ее предшественнице. Обычно Чарли проводил на борту и июль тоже, иногда он не появлялся в Нью-Йорке до середины, а то и до конца сентября. Всеми делами фонда и различного рода финансовыми операциями он прекрасно управлял отсюда. Но август был предназначен только для отдыха. Так было и в этом году. Чарли блаженствовал на корме, неспешно вкушал завтрак, а яхта мягко покачивалась на якоре неподалеку от порта Сен-Тропе. Накануне выдался бурный вечерок, и на борт приятели вернулись только в четыре.