– Никакой беда, миз Клэй. Только дорожный движение. Слишком много машин. – Приземистый мускулистый Хаджи улыбнулся. Его зубы, точнее, то, что от них осталось, были кривыми и побурели от бетеля, который он непрерывно жевал. Он был моро – южнофилиппинский мусульманин – и когда-то сам нырял за жемчугом. Клэй наняла его на неделю. Хаджи раздобыл лодку, на которой они собирались пуститься в плавание, и должен был переводить с местного диалекта чабакано – адаптированного филиппинского языка тагалог, который отличался вибрирующим «р» и запутанной слоговой структурой.

– Я добыть компрессор. Сейчас я починить мотор у лодки.

– Господи, что еще? Что приключилось? – Солнце било в глаза Клэй, и она прищурилась, всматриваясь в лицо Хаджи. Ей была невыносима сама мысль о дальнейшей задержке.

– Маленький проблем, миз Клэй. Ремонт не больше часа.

– Мы успеем выйти в море на рассвете?

– О да. Будьте спокойны, – улыбнулся Хаджи.

– Отлично. Сегодня вечером я куплю на рынке продукты и доставлю на борт оборудование, так что мы сможем отправиться в путь с восходом солнца.

– Будьте спокойны, – повторил Хаджи. – До скорый встреча.

Клэй расплатилась за обед и прошагала несколько кварталов до городского оптового рынка; здесь она приобрела огромную плетеную корзину и запас овощей и фруктов в количестве, достаточном для плавания до архипелага. По пути к причалу, где ее ждал баркас Хаджи, она зашла на другой рынок и купила хлеб, содовые крекеры, воду и пиво. Когда она наконец взошла на борт тридцатипятифутовой лодки, чтобы погрузить запасы, Хаджи там не оказалось – только инструменты, разбросанные по палубе рядом с кучей промасленной одежды.

Клэй поставила корзину на лед и, открыв бутылку пива, посмотрела на заходящее солнце, гадая, чем в эту минуту занимается Джош Льюис.

– Миз Клэй! – раздался голос с причала. – Я ходил искать деталь для мотора. – Хаджи был обнажен до пояса, на нем были мятые джинсы с прорехами на коленях, голова повязана красным платком.