Итак, хорошему настроению конец! Надо как-то это скрыть. В принципе, почти нормально, что мать Роджера сторонится ее, ведь она беспокоится за сына, за его судьбу — он у нее единственный… Правда, что-то подсказывало Элис, что дело вовсе не в этом. Роджеру уже тридцать один год, он собрался жениться и, по идее, сам должен был бы вести себя иначе. А Роджер, безусловно, во всем повинуется матери и заведомо согласен с ней! И напрасно девушка пыталась побороть терзавшие ее сомнения, уговаривала себя, что не так все плохо, что Джина Стрикленд, хоть и не сразу, но все-таки примет ее. Допустила же она, чтобы они вместе появились в ее доме, на людях, значит, должна понимать, что это не случайный союз… Однако подобные размышления не успокаивали. Элис ясно ощущала какую-то враждебность со стороны миссис Стрикленд.

В гостиной тонко прозвонили часы. Скоро в доме начнут собираться гости. Роджер ей рассказывал как-то, что их семья уже много лет живет в этом городке, что у них много родни. И сегодня к ужину соберутся почти все. Придут еще несколько друзей. Так что нынче вечером Элис будет на виду у местного общества. А она в брючном костюме, вызвавшем неодобрение Роджера. Юбка, на ней в этот вечер должна быть только юбка! В доме его родителей брюки — это почти неприлично! Элис представила себе, какую насмешку вызвал бы этот унизительный монолог у Ральфа Уорбертона. Ральф… что такое, почему этот неприятный субъект никак не идет у нее из головы? Мысли ее прервал голос Роджера:

— Где ты? Пойдем, сейчас уже начнут подъезжать гости, мама требует, чтобы мы встречали их в холле. Ага, я вижу, ты и не подумала переодеться, а я тебя, между прочим, просил!