— Ясное дело, это не я, теперь-то уж точно, — грустно согласилась Элис.

— И никогда бы из этого ровным счетом ничего не вышло! Разве Джина позволит сынку жениться на той, кто может занять в его жизни значительное место? Она женит его на девушке, которая заведомо согласится существовать на вторых ролях. Претендентка должна будет согласиться на это задолго до того, как ей позволят стать членом этой удивительной семейки! Элис, посмотрите на себя и на Роджера. Поймите наконец, вы же с ним совершенно разные! Вы живая, чуткая женщина, для Роджера — слишком дорогой подарок! Да он не имеет и понятия, как с вами обращаться!..

Элис не верила своим ушам.

— А вы, надо понимать, прекрасно знаете, какого обращения я заслуживаю? — ядовито переспросила она.

Гнев туманил ей рассудок, она сама не понимала, что спрашивает — это был прямой вызов Уорбертону. И негодяй ухватился за новую возможность приняться за свое.

— Я бы сделал сразу две вещи, до которых наш милый Роджер ни за что бы не додумался.

— О чем это вы?

— Я о том, что у меня с вами было бы все иначе! Во-первых, собирался бы я жениться или нет, только ни одна из моих женщин никогда бы не была унижена — ни тем, что боялась бы мне что-то о себе рассказать, ни тем, что носилась бы по магазинам, покупая на последние деньги платье, чтобы понравиться моей семье! А во-вторых, — продолжал он, — я…

— Ну, так что же «во-вторых»? — в нетерпении спросила Элис, устав от этого идиотского спектакля.

— А вот что, — произнес Ральф и, не торопясь, подошел к девушке, обнял ее за талию и поцеловал.

Действительно, за все время их знакомства Роджер ни разу не поцеловал ее. Да что там! Ни один мужчина до сих пор не целовал ее так! За свой более чем скромный сексуальный опыт Элис не испытывала столь невыносимо прекрасных чувств. Она вообще считала, что простому смертных не под силу такая мягкая, неодолимая власть над другим человеком.