— Проходите, садитесь, где вам удобно, — пригласила Нинель Александровна следователя.

Широкий жест руки хозяйки указал Рогожину на мягкий диван и кресла.

— Разрешите, сяду за стол?

— Как угодно. Хотите чаю или кофе?

— Благодарю, не стоит беспокоиться, — вежливо отказался Рогожин. — А где собака? — спросил, осматриваясь по сторонам.

— Невероятно, но преданное животное не смогло пережить смерти хозяина и вслед за ним оправилось в мир иной, — с горькой усмешкой ответила Нинель Александровна. — Когда Петю похоронили, она не ушла с кладбища, а осталась возле его могилы. Ее уговаривали ехать домой, но уговоры оказались напрасными. Кто—то силой захотел посадить ее в машину, но собака злобно зарычала и не дала до себя дотронуться. Пришлось оставить верного пса на кладбище до следующего утра. Но и на следующий день повторилось то же. Собака лежала рядом с могилой хозяина и не реагировала на приходящих людей. Я каждый день приезжала на кладбище и уговаривала её идти домой; гладила, просила, но она, словно понимая речь, не поддавалась уговорам, лишь смотрела на меня грустными глазами. Я читала во взгляде: «А ты, почему уходишь? Тебе нельзя уходить, ты должна, как и я, оставаться здесь и быть возле хозяина». Мне казалось, что в глазах животного застыли слёзы. Это трудно вынести. Я уходила, а собака лежала. Я приносила еду, но она не притрагивалась ни к чему. Вскоре животное обессилело и буквально за несколько дней превратилось в исхудавшую, немощную, убитую горем собаку. Кладбищенский сторож однажды подошел ко мне и сказал, что ничего подобного никогда не видел. Оказывается, собака по ночам жалобно выла. На девятый день полуживого пса увезли домой, вызвали собачьего доктора из ветлечебницы, он пришел, но умный Макс уже скончался. Просто невероятно, такая любовь и преданность от животного! — Она приложила к заблестевшим, влажным глазам носовой платок, потом шумно высморкалась. — Простите, не могу вспоминать. Очень больно. Хотите, принесу кофе?