— Со мной по этому поводу не советовался, — пожав плечами, произнесла вдова. — Но я не вижу в этом ничего особенного, когда—то ему все равно нужно было забрать сейф в дом, — в голосе Нинель Александровны послышались раздражённые нотки. — Ювелирная коллекция — его личная, он вправе распоряжаться ей по своему усмотрению, — уверенно и твердо заключила, словно давая понять, что эту тему не намерена обсуждать.

— Скажите, — Дмитрии Сергеевич, отметив про себя явное недовольство Нинель Александровны, решил перевести разговор в другое русло, — недругов у Петра Аркадьевича не было? Может быть, кто—нибудь у него вымогал деньги, или угрожал, или были подозрительные звонки по телефону? Не получали ли вы анонимных писем с требованием перевести определённую сумму денег в банк на какой—либо счёт?

— Мне он ничего такого не говорил. По его виду я бы не сказала, что он был чем—то удручен, я непременно бы заметила его тревожное настроение. Подозрительных телефонных звонков не было, почту из абонементного ящика забирал муж. Газеты меня не интересуют, я ни с кем не переписываюсь. Однажды, правда, Пётр обмолвился, что его сын от первого брака Владимир просил у него часть коллекции, но он, разумеется, отказал.

— Вот как? А где живёт сын?

— Толком не знаю, — пренебрежительно усмехнувшись, ответила вдова. — Он с уголовным прошлым, с ним не поддерживаю отношения. В городе живёт мать Петра Аркадьевича, она, наверное, в курсе, где обитает внук. — Нинель Александровна демонстративно посмотрела на наручные часы, давая понять, что ограничена во времени.

— Вы работаете?

— Да, конечно.

— Где, если не секрет?

— Я работаю в модельном бизнесе. У меня своё дело.

— Понимаю. Мне пора уходить. Благодарю за беседу. Да, — спохватился Дмитрии Сергеевич, — хотел вас спросить, вы смотрели коллекцию ювелирных украшений, в ней ничего не пропало?

— Да, смотрела, всё в порядке, — холодно ответила Нинель Александровна.