— Робин! Ты напугал меня!

— Вовсе нет. Ты узнала меня раньше, чем я сделал это. На нее с улыбкой смотрел ее сводный брат. Его радостно блестевшие голубые глаза без слов говорили о том, как он рад ее видеть. Он был коренаст и не очень высок, с огромной копной каштанового оттенка волос, на которых чудом держался бархатный головной убор. Одежда на нем была дорогая, но сидела неряшливо, как‑то кособоко. Пен машинально протянула руку к его груди, чтобы поправить камзол, и зацепилась за какую‑то брошь, небрежно свисавшую на ленте с его шеи.

— Где ты пропадал? — спросила она, звучно целуя его. — Не видела тебя несколько недель.

— О, там и сям, — ответил он вскользь. — Во всяком случае, вдали от Лондона.

Пен с подозрением посмотрела на него, почуяв: он определенно что‑то скрывает. Собственно, и до этого он не был расположен распространяться о своих отлучках, но сейчас смутная мысль, которую она не могла додумать до конца, мелькнула у нее, и захотелось проверить. Многие месяцы, если не годы, проведенные при королевском дворе, научили ее не слишком верить глазам и ушам своим.

Все же она спросила безразличным тоном:

— Ты ездил по делам герцога?

Ответом с его стороны было молчаливое пожатие плечами.

— А что ты делаешь одна тут на галерее? — сразу переменил он тему и тоже перегнулся через перила.

Пен попыталась проследить за его взглядом и увидела, что ее свекровь по‑прежнему не отходит от принцессы, а Майлз Брайанстон и его жена, отдуваясь от жары, уселись возле одной из стен зала за карточный столик. До конца вечера они уже не встанут оттуда.

— Мне захотелось немного тишины, — ответила она на вопрос Робина. — Внизу такой гвалт и такая жара!

— Здесь тоже не слишком прохладно, — сказал Робин, с подозрением взглянув на нее. — Воздух не очень свеж.

Пен сделала вид, что не обратила внимания на иронию.