Она, кивнув, вышла в приемную — с нее хватит и того, что было. Когда появился Хойт, они вернулись к пикапу. В аптеку он зашел сам и вскоре вышел с белым пакетиком в руке.

На обратной дороге к ранчо Хойт, выглядевший вполне довольным, сказал:

— Большое спасибо за помощь.

Эдит не видела его таким размягченным уже несколько недель. Конечно, ее спокойствие отрезвляюще повлияло на него, но с Хойтом последнее время было настолько тяжело общаться, что она почти разуверилась в своей способности ладить с ним. Сегодня днем он был особенно резок и раздражен. Что же произошло? Неужели на него так подействовала совместная поездка в Коултер-Сити? Да нет, скорее всего, просто у него перегорело чувство злости и раздражения от неудачного романа, и теперь он пребывал в добром расположении духа.

Они уже свернули на аллею, ведущую к ранчо, когда Хойт нарушил благодушное молчание:

— Мисс Эд наверняка уже уехала к себе домой? Не могли бы вы, закончив свои домашние дела, вернуться и помочь мне лечь спать?

Потрясенная Эдит оглянулась на него — он был совершенно серьезен. И еще ей показалось, что он придерживает бок рукой, словно, несмотря на мягкий ход автомобиля, легкая вибрация от гравия на аллее причиняет ему боль.

Эдит слегка сбавила скорость, чтобы Хойта трясло как можно меньше. Наверное, теперь рана болит сильнее — закончилось действие местного обезболивания, да к тому же прибавилась боль от наложенных швов. Эдит снова взглянула на Хойта. Он молча смотрел на нее своими выразительными глазами и ждал ответа.

— Конечно, я смогу, — тихо сказала она, а он кивнул, и в его взгляде, она могла поклясться, не было и намека на розыгрыш.

«Конечно, я смогу». Эдит вдруг поняла: она сделает то, что он хочет и когда он этого захочет. Господи! Она, вероятно, будет говорить «да» Хойту Доновану и «конечно, я смогу» до конца своих дней.