На этот раз, дважды убедившись в том, что заперла дверь, Мэлори все же встала на колени, чтобы исследовать искусную работу.

Превосходно, мысленно восхитилась она, пробегая пальцами по гладким плиткам. Старинное, без сомнения, и блестящее исполнение.

Было ли что-нибудь более могущественное, чем способность создавать красоту?

Она выпрямилась, помыла руки с мылом, от которого исходил едва уловимый запах розмарина. Она улучила момент, чтобы полюбоваться коллекцией морских нимф и сирен в рамках на стенах, прежде чем выкопать из сумочки свою пудреницу.

Со своими волосами она мало что могла сделать. Не смотря на то, что она убрала их назад и закрепила зажимом с искусственными бриллиантами, погода привела в полный беспорядок ее светло-русые локоны. Это как посмотреть, подумала она, припудривая свой нос. Легкий художественный беспорядок. Не так элегантно, как у рыжеволосой, но ее вполне устраивало. Она обновила помаду на губах, удовлетворенно отметив, что бледно-розовый цвет был удачным выбором. Нежный и едва различимый, он как нельзя лучше сочетался с ее молочно-белой кожей.

Она слишком много потратила на костюм для коктейля. Это точно. Но женщина имеет право на маленькие слабости, напомнила она себе, расправляя тонкие атласные лацканы. Кроме того, синевато-серый цвет очень шел к ее глазам, а строгие линии приближали все вместе к деловому, но элегантному стилю. Она закрыла сумочку и вздернула подбородок.

— Прекрасно, Мэл, давай займемся делом.

Она вышла, подавив желание вернуться на цыпочках в холл и попускать слюни возле картин.

Ее каблуки проворно зацокали по плитке. Она всегда получала удовольствие от этого звука. Сильный. Женственный.

Когда она прошла в первую дверь на право, она просто не смогла сдержать нервного вздоха.

Она никогда не видела такого прежде, даже в музее.