— Конечно, пойдемте. — Дана хмуро посмотрела в окно, дождь по прежнему барабанил в стекло. — Паршивая ночь. Да и день был чрезвычайно паршивый. Ехать всю дорогу сюда и обратно в такую погоду ради пары бокалов вина и нескольких канапе — подходящее завершение этого паршивого дня.

— У вас тоже? — Мэлори подошла к великолепной картине с изображением бала-маскарада. Сюжет наводил на мысли о Париже, хотя она никогда там не бывала, разве что в мечтах. — Я приехала сюда только в надежде установить новые контакты для Галереи. Гарантия сохранения работы, — добавила она, поднимая бокал в насмешливом тосте. — Так как моя работа в настоящее время находится в очень шатком состоянии.

— Моя тоже. Между всеми этими сокращениями и непотизмом,

— В моей машине что-то дребезжит, а я вместо ремонта спускаю деньги на эти туфли.

Дана посмотрела вниз и поджала губы.

— Потрясающие туфли. Мой компьютер сдох этим утром.

Развеселившись, Мэлори отвернулась от картины и приподняла бровь.

— Я назвала новую жену моего босса бимбо и пролила латтэ на ее дизайнерскую блузку.

— Окей, вы выиграли. — В порыве чувства товарищества Дана подошла и чокнулась своим бокалом с бокалом Мэлори. — Что вы скажете, если я предложу разыскать эту валлийскую богиню и выяснить, наконец, что здесь происходит?

— Так вот что это за акцент? Уэльский?

— Яркий, не правда ли? Но будь это возможно, я бы подумала…

Она прервалась, услышав характерное цоканье высоких каблуков по плитке.

Первым, что отметила Мэлори, были волосы. Черные и короткие, с густой челкой, обрезанной, словно по линейке. Удлиненной формы огромные рыжевато-коричневые глаза напомнили ей о ванной комнате и ее феях. У женщины было треугольное лицо, так сверкающее румянцем, что это могло объясняться только сильным волнением, нервным возбуждением или превосходной косметикой.