В соответствии с ее жизненным планом до этого оставалось еще целых десять лет, но она могла бы проявить некоторую гибкость.

— Не все так просто. Никто не вручит вам деньги только потому, что вы пообещаете что-то сделать. — Дана покачала головой. — Должно быть что-то большее за всем этим.

— Может быть, они верят в это. В историю, — добавила Мэлори. — Если бы вы поверили, двадцать пять тысяч показались бы мелочью. Мы говорим здесь о душах. — Она обернулась к портрету. — Ценность души гораздо больше, чем какие-то двадцать пять тысяч долларов.

Возбуждение прыгало в ней, как ярко красный мячик. В ее жизни не было приключений, тем более таких доходных приключений.

— У них есть деньги, они эксцентричны, и они верят в легенду. Знаете, у меня такое чувство, как будто это мы жульничаем. Но я собираюсь разобраться с этим.

— Вы сделаете это? — Зоя схватила ее за руку. — Вы собираетесь сделать это?

— Не каждый день вас нанимают, чтобы поработать на богов. Ну же, Дана, расслабьтесь.

Брови Даны сошлись вместе, образовав упрямую вертикальную линию между ними.

— Мне это все не нравится. Я не знаю, почему конкретно, но мне это не нравится.

— Что бы вы сделали с двадцатью пятью тысячами? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Мэлори, и угостилась еще одним пирожным.

— Вложила бы. Я бы хотела иметь собственный маленький книжный магазин. — Ее тоскливый вздох говорил о том, что ее сопротивление слабеет. — Там бы подавали чай по утрам, вино по вечерам. Читали бы. Ох…

— Странно, у всех нас проблемы с работой, и все мы хотели бы иметь свое собственное место. — Зоя бросила еще один осторожный взгляд на картину. — Вы не считаете это странным?