— Конечно, дура, — поспешно заявила я, — кому об этом судить, как не действительно умному.

В трубке замолчали, и я уже забеспокоилась, не перегнула ли палку, как вновь услышала голос:

— А у тебя прорезалось чувство юмора. Как факт.

— Ничто не берется из ниоткуда, — парировала я. — Наверняка оно было где-то там, в глубине, а вот как раз сегодня, между посещением Л`Этуаля и нового бутика молодежной моды на Тверской, я провела археологические раскопки и кое-что обнаружила…

Макс хихикнул.

— Вот видишь, я рассказала тебе все, как на исповеди. Теперь — твоя очередь.

— То есть?

— Ты, кажется, позвонил, чтобы отчитаться о своем поведении. Неужели ты действительно был плохим мальчиком?

— Просто ужасным! Но знаешь, ты иногда напускаешь на себя… А от Наташки я вообще устаю, ей бы поменьше этой… непосредственности. В общем, я как представил, что опять будем торчать нашей обычной компанией в кафе, вести все эти нагоняющие сон разговоры… в общем, решил за благо слинять. Ты на меня не сердишься?

Так вот оно что! Макс продинамил мою драгоценную сестричку! Тем лучше.

— Нет, о чем речь?! — ответила я. Между прочим, абсолютно искренне.

— А ты молодец, — закончил свою мысль он, — я боялся, что ты меня не поймешь. И поговорить с тобой можно вполне нормально…

Я чуть не подскочила, но тут же взяла себя в руки.

— Макс… — сладеньким голосом пропела я.

И тут…

И тут грянул гром.

— Кто?! С кем ты разговариваешь? — послышался за моей спиной голос.

Уже понимая, что попала, я обернулась.

Мила стояла в дверях — в махровом розовом халатике с няшным барашком, волосы убраны в такое же розовое — привет, гламур! — полотенце, а на зеленом благодаря наложенной очищающей маске лице — поистине впечатляющее выражение. Думаю, режиссер фильма ужасов принял бы ее на главную роль без всякого кастинга!