— Итак, каковы же твои условия? — нетерпеливо повторил бывший генерал.

— У меня к вам две… просьбы. — Григорий Маркович специально заменил «условия» на «просьбы», прекрасно зная вспыльчивость Рассказова, который терпеть не мог, когда ктото пытался ему диктовать.

— Первая: сохранить мне жизнь и не отстранять от себя. Вторая: выделить два-три процента со счета, естественно, когда мы его отыщем.

Григорий Маркович опять проявил недюжинную хитрость и знание натуры Хозяина. Он нутром чуял, что чем больше запросит, тем меньше Рассказов выделит, а то и вовсе, разозлившись, отправит к праотцам. Потому-то Григорий Маркович и запросил всего два-три процента, как бы рассчитывая на щедрость Рассказова.

Тот был настолько ошарашен, что удивленно посмотрел прямо в глаза «хитрому еврею», как он называл про себя Григория Марковича, не считая нужным скрывать своего изумления. Но тут же взял себя в руки и наморщил лоб, изображая напряженную работу мозга.

— Первое — само собой! — Он деланно усмехнулся. — Иначе получится не сотрудничество, а грабеж с убийством. А второе… судя по твоим запросам, ты предоставляешь мне самому все решить. — Он снова усмехнулся, на этот раз лукаво. — Ну, что ж, так и быть. Доверие следует поощрять: ты получишь пять процентов! — Он царственно протянул руку, приподняв ее чуть выше, чем требовалось для пожатия, и Григорий Маркович тут же приложился к ней губами.

— Спасибо, Хозяин!

— К чему эти нежности, Гриша… — Рассказов настолько смутился, что впервые назвал его по имени. — Лучше рассказывай!

Получив от Хозяина устные гарантии, Григорий Маркович решил не темнить и выложил, что ему известно.