– Юная леди? – повторил и Дадли. – В такое время? Вот так сюрприз! – Он подмигнул Слейду. – Едва ли я знаком хоть с одной достойной леди Бостона, которая осмелилась бы явиться к тебе домой в столь поздний час. Да и в любой другой час тоже – разве что под ручку с маменькой и с вооруженной охраной.

– Ты прав, ты прав, – задумчиво протянул Слейд. – Вывод напрашивается сам собой: меня ждет не слишком достойная леди. Или она не подозревает, в чей дом стучится. – Бросив недокуренную сигару в вазочку (что заставило дворецкого насупиться), Слейд поднялся и приказал: – Проводи ее сюда, Хаммондс.

– Да-да! – засмеялся Дадли. – А если она вдруг опомнится и передумает насчет визита, тащи ее силком.

Хаммондс не шелохнулся. Подобрав губы куриной гузкой и раздув ноздри, он являл собой воплощенное недовольство. Он явно не собирался исполнять приказ.

Слейд сложил руки на груди и терпеливо спросил:

– Ну и что теперь? Разве наша гостья тебе чем-то не угодила? Или она слишком кривобока, чтобы предстать перед нашими очами?

Дворецкий метнул в него неодобрительный взгляд и тотчас уставился поверх его плеча на портрет, висевший над камином. Картина изображала некоего далекого предка Гарретов, благочестивого, сморщенного и очень маленького джентльмена, но взиравшего на мир с удивительным для своего роста достоинством. Личность загадочного предка входила в список одной из любимых тем для Слейда и Дадли.

– Я… не совсем уверен, что леди… э… – Хаммондс беспомощно буравил взглядом портрет. – Как бы сказать?..

– Не нашего сорта? – не выдержал Слейд.

– Именно так, сэр, – кивнул дворецкий, обращаясь к нарисованному предку. Судя по всему, он гораздо больше уважал неизвестного предка Гарретов, чем своего нынешнего хозяина.

– Ну и отлично! – обрадовался Слейд. – Прости, Дадли, я сейчас вернусь.

– Простить тебя? Ни за что! Я пойду с тобой.

По собственному опыту зная, что переубедить друга невозможно, Слейд кивнул. Мужчины прошли мимо застывшего Хаммондса в темную гостиную, затем в столовую с опущенными шторами, спустились по лестнице и оказались, наконец, в холле, где и ждала юная леди, о которой говорил дворецкий.