Сначала над деревьями показались готические башенки, затем появились кирпичные воротные столбы с тяжелыми коваными створками. Вейн въехал в ворота. Итак, они победили грозу! Судьба не застала его врасплох!

Лошади рысью бежали по прямой, похожей на туннель подъездной аллее. Огромные кусты по обе стороны от аллеи склонялись под напором ветра, вековые деревья отбрасывали тень на гравий.

Угрюмый и торжественный, испещренный множеством окон, унылый в сгущающихся сумерках, Беллами-Холл стоял в конце аллеи и, казалось, наблюдал за гостями. Тяжесть и монументальность готического стиля, с его бесчисленными архитектурными деталями, вполне мирно соседствовали с пышностью и чрезмерностью георгианского стиля. Дом должен был бы выглядеть уродливо, но благодаря разросшемуся парку и круглому внутреннему двору он не производил такого впечатления.

Вейн пересек двор и направился к конюшне. Этот дом, размышлял он, как нельзя лучше соответствует характеру эксцентричной старой дамы и ее необычному окружению.

Как ни странно, Вейн нигде не заметил признаков жизни, только в конюшне грумы возились с лошадьми. Предоставив Даггану и Гришему, конюшему Минни, заботиться о серой паре, Вейн пошел к дому. Хотя кусты, посаженные по обе стороны дорожки, разрослись, идти они не мешали. Дорожка заканчивалась на плохо ухоженной лужайке. Вейн знал, что за углом дома лужайка расширяется и упирается в груду огромных камней — руины аббатства, на фундаменте которого был построен Холл. Вернее, на фундаменте дома для приезжих, принадлежавшего аббатству и разграбленного во времена Распущения