Его охватило сомнение. Каким образом девушка из семьи Мюрреев могла оказаться в замке сэра Колина? Однако Кормак не имел никаких дел с Мюрреями после того, как они благосклонно оказали ему помощь. Правда, он послал им в подарок прекрасную лошадь и сообщил о том, что смыл пятно позора со своего имени. Но сейчас он никак не мог понять, как маленькая девочка, когда-то спасшая его, оказалась без заботы и защиты вдали от Донкойла. Возможно, память подвела его и он ошибся? Иначе что она делает в замке сэра Колина?

— Ну, по крайней мере один из твоих жалких кузенов никогда больше не будет досаждать мне, — медленно произнес сэр Колин. — Этот белокурый юнец, пытавшийся защитить тебя, сейчас уже стал кормом для воронья.

— Нет, Пейтон не погиб!

В ее словах прозвучала такая глубокая боль, но в то же время и такая пылкая надежда, что Кормак почти физически ощутил это. Он пробормотал проклятия. За столько лет память о прошлом притупилась, но имя Пейтон показалось ему знакомым. Это имя и голос — голос, принадлежавший маленькой девочке с тщательно вымытой рукой, протянутой ему для поцелуя, — наконец вывели Кормака из оцепенения. Он пока не знал, как поступит дальше, но решил по крайней мере выяснить, что там происходит. Ясно, что разговор за дверью не был дружеским и, значит, девочка из семьи Мюрреев находилась в опасности.

Через неделю после того, как он привез свою юную кузину Мэри в Данкейли, чтобы выдать ее замуж за Джона, племянника сэра Колина, Кормак уже хорошо знал все темные закоулки замка. Сэр Колин не нравился ему, и он не доверял этому человеку. Когда объявили о помолвке его кузины, он был единственным, кто возражал против этого брака. Ему не хотелось, чтобы его семья связала себя через этот брак с человеком, от которого предпочел бы держаться подальше.

Убедившись, что его никто не заметил, Кормак проскользнул в помещение, смежное с тем, откуда слышались голоса. Дверь, соединяющая обе комнаты, никем не охранялась.