То есть довольно долго. Детей у них не было, и потому Имоджин завещала дом бабушке. Лично я, – продолжал он, – советовал бабушке продать этот дом или сдать его в аренду, чтобы получать доход, но она осталась глуха к моим словам. Вместо этого Ида продала свою нью-йоркскую квартиру и переехала сюда. Она говорит, что ей нравится, когда город можно видеть из конца в конец. А зачем ей это, я понятия не имею.

– А я знаю, – заявила его спутница, положив себе порцию картофельного салата. – Чем старше становятся люди, тем больше раздражают их большие города. Уменьшая свой мир, они делают жизнь, более предсказуемой и менее напряженной.

– Вы в каком-то смысле являетесь экспертом по пожилым людям? – спросил он.

Послеполуденное солнце мягко сверкнуло в ее светлых кудрях, когда она покачала головой.

– Не совсем, – призналась Эмили. – Все мои познания о пожилых людях основаны только на личном опыте. Моя бабушка переехала к нам, когда я была подростком. Ей стало тяжело водить машину в большом городе. Это слишком трудно для многих стариков.

– О да. Это слишком трудно и для меня. Не делает ли это меня стариком?

Девушка взглянула на него.

– Не сказала бы. – Она мягко засмеялась. – А где вы живете?

– В Канзас-Сити, – ответил Коул, решив поскорей закончить этот разговор.

Выяснить ее скрытые мотивы можно и позже. Ведь его основной план состоял в том, чтобы тесно общаться с ней. По-настоящему тесно было бы еще лучше…

– В городе Блю-Ридж, точнее, – продолжал он. – В двухкомнатной квартире с не особенно привлекательным видом.

– Воплощенная мечта.

Ясное дело, что только не для нее. Он пожал плечами.

– Так, скромное вложение в недвижимость. Я нахожусь там не слишком много, так что стоимость перепродажи – единственное, что для меня имеет значение.

– Ида упоминала о том, что вы много разъезжаете. Занимаетесь сбытом товаров?