Как я могла быть такой глупой, чтобы вообразить будто жизнь может пойти по раз и навсегда заверенному плану, что после свадьбы на все последующие годы можно заранее наклеить ярлык со словами: «Они поженились и с тех пор жили долго и счастливо».

Первый же концерт Пьетро определил его будущее: он был признан, начались удивительные дни его восхождения от успеха к успеху. Но это не делало нашу с ним жизнь счастливее. Он требовал постоянного к себе внимания. Он — истинный маэстро, а я просто музыкант, и с меня довольно того, что он обсуждает со мной свои планы, репетирует при мне свои концерты. Пьетро имел успех, который превосходил его самые честолюбивые ожидания. Лишь теперь я понимаю, что он был слишком молод для такого огромного признания.

Вместе с успехом неизбежно появились и те, кто окружал его лестью и благоволением, в том числе и женщины, красивые и богатые. Но ему нужна была и я, где-то на втором плане, та, которая сама была почти настоящим мастером и могла понять требования его артистической натуры. Никто не мог ему быть близок так, как я. Да, по-своему он любил меня.

Мы смогли бы с ним ладить, будь у меня другой характер. Но смирение никогда не было мне присуще. Я не из тех женщин, кто позволяет превращать себя в рабу. Об этом я твердила ему постоянно. Вскоре с горечью я осознала, какой непростительной с моей стороны глупостью было забросить собственную карьеру. Я снова начала усиленно заниматься музыкой. Пьетро поднял меня на смех.

— Неужели ты думаешь, что можно прогнать от себя Музу, а затем, когда вздумается, вернуть ее обратно.

Как он был прав! Я упустила свой шанс, и никогда теперь не стать мне больше, чем просто знающим музыкантом.

У нас с Пьетро постоянно возникали ссоры. Я не раз говорила ему, что уйду от него. Мысль об этом неотступно меня преследовала, хотя в глубине души я знала, что никогда с ним не расстанусь. Те же самые мысли, видимо, изводили и его.