Роума, как и полагается хорошей сестре, бросила свои раскопки и приехала в Париж на похороны. Они были грандиозны. Музыканты со всего света прислали свои соболезнования, многие сами приехали, чтобы отдать последний поклон своему великому собрату. После смерти Пьетро удостоился еще больших почестей, чем при жизни. Как бы он стал упиваться ими, если бы мог.

Шум и речи кончились, и я осталась одна в такой беспросветной пустоте, что меня охватило глубочайшее отчаяние.

Добрая Роума! Она стала для меня единственным утешением. Я с благодарностью ощущала, что она готова сделать все, чтобы только вывести меня из депрессии. Раньше мне часто казалось, что я совершенно чужая в своей семье, особенно остро я это чувствовала, когда Роума и родители говорили вместе о своей работе. Теперь было по-другому. Я узнала, какую огромную поддержку и уверенность дает ощущение семейных уз, и за это я была очень благодарна Роуме.

Сама того не подозревая, она оказалась единственным человеком, который поддержал меня в тот момент.

— Возвращайся в Англию, — сказала она. — Поживешь со мной в экспедиции. Мы сделали совершенно невероятную находку — возможно, это — древнейшее поселение римлян в Британии, если не считать Веруламиума

Я с благодарностью ей улыбнулась. Мне так хотелось выразить ей всю свою признательность, но что-то сковывало меня, может быть, какие-то неосознанные воспоминания.

— Но от меня не будет никакого толка, — возразила я. — Одни неудобства.

— Глупости! — Роума снова взяла на себя роль старшей сестры и была готова заботиться обо мне, не задумываясь о том, хочу я этого или нет. — В любом случае ты должна приехать хотя бы ненадолго.

И я действительно поехала в Лоувет Милл. Роума представила меня своим коллегам по экспедиции, и я почувствовала за нее гордость, увидев, с каким уважением все к ней относятся. Она много и с воодушевлением рассказывала о своей работе. И я вдруг тоже начала испытывать некоторый интерес к ее раскопкам, хотя, наверное, этому в немалой степени способствовало то, что мне было хорошо в обществе Роумы, и я чувствовала, что она тоже стала ко мне более привязана.