— В ее возрасте это уже не имеет значения, — парировала Алиса. — И мой ответ «да». Знаю.

— На помолвку он подарил ей черный «Бентли»! — выдала Наташа, которой нужно было на ком-то отыграться за пирог. — Маша дивная! Она все у него переделала — теперь у них все такое изысканное, бежевое…

— Бежевое?! — ужаснулась Алиса.

— Да, все в пастельных тонах…

— Какой кошмар! — Алиса отложила вилку и откинулась на спинку стула.

— Не расстраивайся! — подала голос Лера. — Он тебе не подходит! Они с Машей люди одного круга, так что…

Алиса почувствовала, что у нее руки холодеют. Нехороший признак. Ну ладно, к чему скромность…

— Спасибо, Лер! — со всей возможной душевностью произнесла она. — Ты ведь меня понимаешь лучше, чем кто-либо другой. Мало того что тебе изменяет муж, так еще и с девятнадцатилетней стриптизершей!

— Что?! — подскочила на стуле смуглая брюнетка в зеленом кашемировом джемпере.

Лера сидела с открытым ртом.

— Алиса! — воскликнула Наташа, у которой глаза заблестели. Лучшая подруга Лера, которую Наташа считала вульгарной и презирала за то, что ее мать работала швеей, а отец гаишником, опростоволосилась, и это на время отвлекло именинницу от сухого пирога.

Конечно, это конфуз, но, скажите, когда на девичниках у Наташи бывало весело? В этом и была соль — показать остальным, и даже не показать, а подчеркнуть, что ты лучше других. Но все-таки скандал быстро замяли — женщина со впалыми щеками и высокими скулами, которой, очевидно, казалось, что она смахивает на Мишель Пфайфер, громко заговорила о прошедшем аукционе Сотбис и о том, как они с мужем с превеликим трудом выторговали две картины Краснопевцева, которые пять лет назад шли по двести долларов, а сейчас они отдали за них семьсот тысяч.

Подали торт. Он был потрясающий! Алиса даже пожалела себя — от такого дивного шоколадного десерта с пралине и сочной шоколадно-коньячной пропиткой, в придачу с нежной крошкой из карамели, трудно было отказаться.