Карлос встал перед ней, возбужденный, со сверкающими глазами, в упоении оттого, что теперь и ночь, и эта женщина… все принадлежит только ему.

– Присцилла, ради Бога! Неужели ты…

Карлос выхватил у нее трубку.

– Отстань Робер! – приказал он. – Нам с твоей сестрой предстоит много потрудиться, и это очень, очень личное.

Затем просто положил трубку. И без малейшей паузы принялся стаскивать с нее майку. Руки Присциллы безвольно упали, когда он приступил к последней детали ее одежды. И вот клочок белоснежного шелка уже полетел на пол. Она была полностью обнажена. От быстроты происходящего кружилась голова…

Не давая опомниться, Карлос подхватил ее и на вытянутых руках понес в спальню… словно какой-то отвратительный предмет. Присцилла была так потрясена подобным отношением, что буквально лишилась дара речи. В довершение всего Карлос грубо швырнул ее на постель и хрипло произнес, слегка задыхаясь от предпринятых усилий:

– Вот твое место. Ты ведь так умело используешь эту игровую площадку!

Оскорбительные слова, оскорбительный взгляд, шарящий по ее телу, навели Присциллу на мысль, что поведение Карлоса продиктовано лишь одним – желанием отомстить за то, что некогда она отнеслась к нему как к очередному сексуальному партнеру. Даже хуже того, как к мужчине мимолетного постельного эпизода, который мгновенно утратил ценность новизны. Расхожий ярлык темпераментного латиноамериканского любовника занозой вонзился в его сердце. А она для него?.. Тоже всего лишь заноза?

Карлос не потерял над собой контроля, полный решимости оставаться хозяином положения. Но какой силы чувство к ней скрывалось за его ощетинившейся гордостью? Если бы она могла пробиться сквозь эту броню…

Соблазнительно изгибаясь; она устроилась на постели поудобнее и перекинула волосы через плечо на грудь.

– Карлос, ты и сам был классным игроком, – ответила Присцилла, улыбаясь своим воспоминаниям. – Жаль, что ты, похоже, утратил свой стиль общения. – Она окинула взглядом его фигуру. – Грубая сила – это печальный признак упадка.