Маркиз и Аманда решили добираться до дома Графтонов напрямую через поля, минуя дороги.

Солнечный весенний день и легкий ветерок, смягчавший разгоравшуюся жару, располагали к прогулке верхом. Наездники с трудом сдерживали ретивых лошадей, готовых пуститься вскачь. И как только маркиз со спутницей оказались за чертой города, они, пришпорив коней, помчались галопом. Аманда считалась первоклассной наездницей, а Джулиус, казалось, родился в седле. И поэтому первую живую изгородь они преодолели с такой ловкостью, что на кустах не шелохнулась ни одна ветка. Они с упоением скакали во весь опор по зеленым полям, простиравшимся на мили вокруг, наслаждаясь скоростью и мощью великолепных породистых рысаков.

Когда наездники были уже недалеко от дома Графтонов, Аманда, хлестнув коня, крикнула:

— Я доскачу до ворот первой!

Жеребец Дарли, привыкший к голосовым командам — арабские скакуны никогда не подчинялись ни хлысту, ни шпорам, — услышав голос хозяина, встрепенулся, громко фыркнул сквозь широко раздутые ноздри и рванул вперед. Через несколько секунд он догнал Аманду и, услы-шаз очередную команду маркиза, резко затормозил рядом с серым скакуном спутницы Дарли, взметнув в воздух комья земли.

Аманда, с развевающимися на ветру волосами, рассмеялась и повернула на дорогу, идущую к воротам дома. Лошадь Дарли отставала от серого скакуна девушки всего лишь на полшага.

— Я не думала, что ты мне позволишь выиграть. Дарли усмехнулся: