В разговор вмешалась мать.

— Это я составляла меню — именно такие блюда нам подходят, — заявила она. — Если хочешь, можешь меня поблагодарить. Перед тобой блюдо под названием oeufs au lapin

— Ну да, яйца, — кивнул Симеон. — Это я вижу.

— А соус сделан из крольчатины, — сообщила герцогиня.

— А-а…

— Похоже, ты привык к более грубой пище, — заявила она.

Годфри с отчаянным энтузиазмом тыкал вилкой в яйцо, и это заставило Симеона задуматься о том, что подадут на стол дальше.

Больше на обед ничего не было.

— Должно быть, вы шутите? — недоверчиво проговорил Симеон.

— Яйца и мясо мы получили в одном блюде, — промолвила герцогиня, глядя на него. — А начали обед с бульона. Мы в Англии, знаешь ли, не едим филе из льва! И мы с твоим отцом всегда питались умеренно.

— Никакой это не умеренный обед, — сказал Симеон. — Это обед для голодающих.

Наклонившись к нему, Годфри громко прошептал:

— Симеон, если хочешь, кто-нибудь из слуг принесет тебе перед сном большую тарелку с хлебом и сыром. А иногда они еще добавляют жир со сковороды, на которой жарилось мясо.

Мать явно это слышала, однако она с деланно равнодушным видом уставилась на противоположную стену.

Неудивительно, что несчастный мальчик округлился. Поскольку мать не давала ему той пищи, в которой нуждается его растущий организм, Годфри научился запасать жир, как голодный нищий, и при каждой возможности переедал.

Симеон повернулся к дворецкому.

— Хонейдью, — промолвил он, — прикажите миссис Балок подать к столу все, что она может приготовить в ближайшие несколько минут. Кстати, я сейчас говорю не о хлебе с сыром.

Поклонившись, Хонейдью быстро вышел из столовой. Мать Симеона надулась и закатила глаза с таким видом, словно он рыгнул в ее присутствии.