— Еще какой цветок! — рассмеялась Лариса.

— Спасибо, мамуля, все было очень вкусно. Я пойду, мне заниматься надо.

— На здоровье, солнышко! Конечно, иди.

— До свидания, теть Вась. — На гостью вдумчиво, с интересом смотрели два миндальных ореха. — Мы еще увидимся? Вы к нам придете? Мама ведь через неделю вернется и будет в Москве, пока я не сдам экзамены.

Васса улыбнулась и кивнула в ответ. Настенька, поражая красотой, обезоруживала искренностью и естественностью. Устоять перед ее обаянием было невозможно. Девушка поднялась из-за стола и вдруг, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и прикоснулась губами к щеке гостьи.

— Приходите, я буду ждать, — шепнула она и быстро вышла из кухни.

Обласканная растерянно уставилась на Ларису.

— Ты для нее идеал, Василек, — улыбнулась та. — Мужественная женщина, которая дважды не побоялась изменить свою жизнь. Я много рассказывала ей о тебе, многое она помнит. О тебе и о Юльке, о нас троих. Но ты же понимаешь, я — мать. Это, как вода, воздух — без них нет жизни, но их не замечаешь. Рыжик понятна, она ясна и предсказуема. А ты — тайна, загадка. К таким тянутся, точно к магниту, особенно в Стаськином возрасте.

— Настенька выросла красивой, — заметила Васса.

— Была бы счастливой. За ее счастье я готова отдать все, что у меня есть.

— Ей твоего не надо. Думаю, она своего добьется.

— Дай-то Бог!

— Настя сказала, ты через неделю возвращаешься?

— Да. Буду здесь, пока не сдаст вступительные.

— Куда?

— В «Мориса Тореза». У нее прорезались способности к языкам. За шесть лет — приличный английский. Да еще парочку прихватила — французский и итальянский. Сейчас немецкий учит.

— Полиглот!

Лариса просияла и потянулась к пачке сигарет.

— Будешь?

— Отвыкла.

— А я не смогла. Ты же знаешь нашу работу — сумасшедший дом. — Изящно стряхнула пепел в пепельницу, спокойно добавила: — Да и жизнь мою ты знаешь.