Хиллари смотрела на отца с щемящим сердцем — она и гордилась им, и страшилась за него. Несмотря на всю свою импозантную внешность, Чарлз Грант после развода так и не женился вторично. Поэтому Хиллари до сих пор считала, что отвечает за него. Дочернее чувство ответственности в ней всегда было развито, даже сверх меры, а сейчас, когда ему перевалило за шестьдесят, еще усилилось.

— Ты что-то бледен, папочка, — сказала она. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Превосходно. Особенно теперь, когда моя детка снова со мной. — Он потрепал ее по плечу. — А когда мне удастся разделаться с этой нечистью, Шоном Маккалистером, буду совсем счастлив. Знаешь, что он на днях выкинул? Переманил еще одного из моих клиентов. Пятого за этот год. Я уже почти закончил дело о покупке участка, и тут он выхватил его прямо из моих рук. Но ничего, ничего, я с ним расквитаюсь. Дай только срок, увидишь, какой я придумал ход, этот пакостник у меня еще…

Видя, в какое возбуждение пришел отец, Хиллари поспешила прервать его монолог:

— Твоей язве это вряд ли на пользу, папочка. Поговорим лучше о чем-нибудь другом. — И, заметив гримасу боли, исказившую его лицо, всполошилась: — Что с тобой?

— Ерунда. Кольнуло немного.

— Присядь, ну пожалуйста… Вот сюда, — и она бережно подвела его к одному из черных металлических стульев, окаймлявших террасу. — Я пойду в дом — вызову доктора Бейли.

Десять минут спустя Хиллари, волнуясь, наблюдала, как доктор Бейли, измерив отцу давление, скатывает манжетку с его руки. Они расположились в уставленном книгами кабинете, где отец прятал сигары, курить которые ему уже давно было запрещено.

Доктор отвел Хиллари в сторону, предоставив своему пациенту с ворчанием застегивать на рукавах пуговицы.

— Как он? — обеспокоенно спросила Хиллари.

— Неважно. Давление повышенное. И язва, несмотря на все мои назначения, постоянно дает себя знать. Признаться, он очень меня беспокоит.