Теперь настал черед Люка воскликнуть:

— Ты что, шутишь?

— Нисколько. Ты же знаешь, меня очень беспокоит его здоровье, — заявила Хиллари. — И по этой причине я никак не могу выехать так сразу, не подготовив и оставив его одного.

— Но рано или поздно тебе все равно придется уехать; или, может, ты собираешься навеки поселить нас у твоего папаши?

— К чему этот грошовый сарказм? — Хиллари бросила на Люка испепеляющий взгляд. — А где, по-твоему, мы будем жить? Ты, насколько я тебя знаю, снимаешь конуру, а не квартиру, потому что не желаешь тратиться на приличное жилье, раз приходишь туда только спать. Предпочитаешь вкладывать деньги в свой ненаглядный бизнес.

— Значит, поищем что-нибудь другое, — сказал он с досадой — насчет конуры она была права.

— А пока не найдем что-нибудь подходящее, поживем с моим отцом. Временно.

— Ты это уже обговорила с ним? — поинтересовался Люк.

— Разумеется, нет. Он ведь даже не знает, что мы решили пожениться, как же я могла говорить с ним о твоем переезде? Правда, я уверена, никаких проблем тут не возникнет. В таком огромном доме, как наш, места хватит.

Огромном доме. Люк его помнил. Когда их отцы были партнерами, Люк не раз посещал дом Грантов. Массивное кирпичное строение времен короля Георга громоздилось в одном из престижных районов Ноксвилла — Секвойя-Хиллз, и места там действительно хватало. Они не будут натыкаться на отца Хиллари. К тому же это ненадолго; Очень ненадолго.

— Папина спальня внизу. А наверху еще три спальни, — добавила Хиллари.

— И одну из них ты разделишь со мной, — поспешил вставить Люк на тот случай, если у нее были иные мысли на этот счет. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы твой отец заподозрил, что в нашем браке не все как положено?