— Поздравляем, поздравляем, — говорил сияющий священник. — Вы уж извините за давешний непорядок. Мы, как правило, следим за тем, чтобы сей торжественный обряд совершался для каждой четы отдельно. Но ваш супруг настаивал — вам-де желательно обвенчаться как можно скорее…

— Все было замечательно, — отвечала Хиллари. Она только сейчас обнаружила, что сжимает в руке невестин букет. Кажется, его вручили ей, когда она входила в капеллу. Что же ей с ним делать? Полагалось отдать букет зардевшейся подружке невесты. Но таковой не было.

А Люк уже вел ее к выходу из Капеллы небесного блаженства, и преподобный отец пожелал им в спину счастья и удачи в семейной жизни.

Да-да, подумала Хиллари, счастье и удача им в их семейной жизни ой как понадобятся.

— Ну вот, все позади, — в каком-то полусне пробормотала она, как только они оказались на улице. — Вот мы и обвенчаны. Дело сделано.

Люк улыбался своим мыслям. Сделано! Им много чего еще предстоит сделать в эту ночь. Да и .день еще не кончился. Далеко нет. Однако, судя по растерянному лицу Хиллари, не надо торопить события.

Предвидя, в каком она будет состоянии, Люк не стал придумывать торжественную программу на вечер, зато обдумал программу развлечений. Цель этой программы состояла в том, чтобы дать Хиллари хорошенько расслабиться и усыпить ее бдительность.

И Люк сделал первый шаг в нужном направлении:

— А ты помнишь наше последнее посещение Гатлинбурга?

Она кивнула. Еще бы не помнить. У нее до сих пор хранилась фотография, на которой они оба сняты в старомодных ковбойских костюмах. Снимок, сделанный в коричневых тонах, лежал лицевой стороной вниз на дне бельевого ящика. Но мысленным взором она и сейчас его видела — свою улыбку во все лицо и поднятую ногу в туфле на высоком каблуке, который она водрузила на джинсовое колено Люка.

Помнится, совсем немного понадобилось, чтобы превратить его в лихого ковбоя с Запада. Кожаного жилета и черной шляпы оказалось достаточно. Он выглядел совершенно естественно, а его дьявольскую улыбку не смогла притушить даже одноцветная карточка давно ушедшей в прошлое фотографической эры.