— А может, я просто давал тебе выиграть, чтобы ты не вешала нос?

— Может. А может, команда юниоров выиграет мировое первенство.

— Почему бы нет? Чего на свете не бывает!

Хиллари кивнула.

— И вообще нельзя ждать от человека сосредоточенности, когда у него под ложечкой сосет. — И Люк устремил на нее скорбный взгляд, явно рассчитанный на то, чтобы она его пожалела.

Она знала этот взгляд. И сразу откликнулась:

— Тут рядом стоит автомат с какой-то снедью.

— Я имел в виду что-нибудь посущественнее. Что-нибудь вроде обеда.

Посмотрев на часы, Хиллари с удивлением обнаружила, что время и в самом деле подошло к обеду.

— Смешно, стоило тебе заговорить об обеде, и мне тоже захотелось есть.

— Вот и хорошо. Пойдем отсюда, отхватим по бифштексу с кровью.

— Кровавый бифштекс тебе вреден, — запротестовала Хиллари. — В нем много холестерина.

— И это говорит женщина, которая поглощает гамбургеры в несчетном количестве!

— Я перевоспиталась.

— Очень сожалею, — буркнул он.

Люк не отказал-таки себе в удовольствии выбрать бифштекс с кровью и принялся со смаком уничтожать его, пока Хиллари пробавлялась порцией креветок. От него не ускользнул полный зависти взгляд, который она бросила в его сторону — вернее, в сторону его тарелки.

— Дать кусочек? — милостиво предложил он.

— Разве один малюсенький…

Один кусочек превратился в добрых полдюжины. Уловив насмешливые искорки в зеленых глазах сотрапезника, Хиллари стала оправдываться:

— Но они же совсем малюсенькие!

— Угу, совсем. — Он перегнулся к ней через стол, вновь искушая ее, но на этот раз не бифштексом, а обаятельной улыбкой. — Ну как? Хорошо тебе? Повеселела?

— Вполне. — Она сама себе удивлялась.

— Вот и порядок. — Он откинулся на спинку стула, довольный ее признанием.

Гатлинбург как раз и был — о чем прекрасно знал Люк — городом, предназначенным для веселья. После обеда Люк вновь вывел ее на Парк-стрит, по обеим сторонам которой размещались источники развлечений и доходов. Хиллари не понадобилось много красноречия, чтобы убедить Люка задержаться у аттракциона «Игла в космос», а затем прокатиться в остекленной кабине до самого верха.