– Ну что, Илюша, пойдем на улицу?

Мальчик доверчиво всунул ладошку в ее руку и молча повел Марию к выходу.

Отец Кирилл остался стоять посреди комнаты, глядя им в след.

Мария чувствовала его взгляд, и ей вдруг стало его очень-очень жалко. Она обернулась на пороге и, взглянув на него с теплой улыбкой, сказала:

– У вас чудесные дети, я о таких бы мечтала… Наверное, вы очень счастливый отец…

Он грустно улыбнулся ей в ответ и тихо согласился:

– Да, я очень счастливый…

Прикрыв дверь за собой, Мария вышла с Ильей в палисадник. Выдернув руку из ее ладони, мальчик побежал вперед и, распахнув калитку, выглянул на улицу.

Солнце по-прежнему жарко светило, ветерок кружил пыль на дороге. Недалеко в дрожащем мареве неуместным для этого мира фантомом замерла машина Марии.

Илья, подбежав к «Ягуару», с восхищением погладил его бок и тут же отдернул руку.

– Голячая, – поморщившись, сообщил он подошедшей Марии.

Та потрогала дверцу – машина, действительно, сильно нагрелась на солнце.

– Тебе не больно? – обеспокоено спросила она и, присев, быстро осмотрела его руку.

С ладошкой все было в порядке, мальчик ее только слегка запачкал о запылившийся бок машины.

– Мне не больно, – ответил Илья, отнимая у Марии руку и пряча ее за спину.

В это время из-за калитки появилась Матрена Евлампиевна с Олесиком на руках. Со сгиба ее правой руки тяжело свисала набитая чем-то кошелка.

Мария поторопилась предложить ей свою помощь. Олесик в маечке и трусиках и, как девочка, повязанный от солнца платком, тут же перебрался на руки к ней. Матрена Евлампиевна, приблизившись к машине, обвела ее взглядом, а потом, обойдя вокруг нее, сказала:

– Первый раз вижу эдакое чудо! Это твоя машина? И где ж ты, дитятко, такую взяла?

Мария улыбнулась, с любовью и гордостью окидывая взглядом «Ягуар», и ответила:

– Папа подарил к окончанию университета в этом году. Она совсем новая.