— Что, Кристина, и ты тоже спала? Я тебя, наверное, разбудила?

Кристина неопределенно улыбнулась, проклиная на чем свет стоит человеческое любопытство, ответила, надеясь на понятливость собеседницы:

— Да солнце в глаза бьет. А вообще, да, наверное…

Зоя же Андреевна уходить не спешила:

— А пойдем ко мне. У меня желтые ромашки. Я могу поделиться. Они, конечно, не такие крупные, но тоже очень симпатичные. Если их посадить рядом с белыми, будет очень красиво. А то еще и опылятся, получится новый сорт. А, Кристина? Хочешь желтые ромашки?

— Что? Жёл…

Кристина не успела договорить, как почувствовала в себе нетерпеливого Валерку. Все произошло так стремительно, так неожиданно, что она запнулась на полуслове, едва не вскрикнув от резкого толчка внутри себя, от удовольствия, мгновенно разлившегося по ее телу. Не хотелось уже ничего и никого, ни ромашек, ни приставучей Зои Андреевны. Не хотелось улыбаться с открытыми глазами постороннему человеку в то время, как глаза ее закрывались сами собою, как тело Кристинино, несмотря на ее попытки сохранить статичное положение, чуть покачивалось взад-вперед под мощными толчками Валерки. И в то же время прекрасно отдавала себе отчет, насколько неприлично то, что он с нею вытворяет практически на глазах изумленной публики. И тем не менее получала небывалый восторг от того, что Зоя Андреевна может догадаться, чем они с Валеркой занимаются в это самое мгновение. И даже вроде бы и хотелось, чтобы та узнала, какое небывалое удовольствие Кристина получает в эту минуту. Ах, как все сложно в этом мире! И как восхитительно! Но ведь люди же не собаки, негоже им так-то, при посторонних. И, едва не теряя сознания от того, что проделывал с нею Валерик, Кристина хрипло закончила:

— Жёлтые? Нет-нет, Зоя Андреевна, желтый — цвет разлуки. Вы извините, у меня там суп кипит.

И, не дожидаясь очередного вопроса теперь уже на кулинарную тему, Кристина быстренько скользнула под штору. И было уже совершенно наплевать, успела ли соседка заметить Валерку или нет. Потому что мир вокруг исчез. Остался один только Валерка. Голый, бронзовый, восхитительно красивый в своей наготе. Родной, безумно любимый, невероятно настойчивый, такой сильный и уверенный, такой… Просто — Валерка Чернышев…