И Кристина поплыла. Она плыла очень долго, как ей показалось. Плыть было очень трудно, потому что никогда она еще не плавала при таких сильных волнах. Она быстро выбилась из сил, очень быстро. Но ведь пять метров уже наверняка проплыла? Дыхания не хватало, потому что Кристина не умела дышать во время плавания. Сначала набирала полные легкие воздуха, и только после этого ложилась на воду. И когда уже нестерпимо хотелось глотнуть воздуха, она решила сделать передышку, абсолютно уверенная в том, что дно уже непременно должно быть под ногами, ведь она так долго плыла. А его там не оказалось…

То ли проплыла она слишком мало, то ли волнами ее вновь и вновь отбрасывало назад, то ли просто из-за высокой волны уровень моря существенно поднялся, но дна под ногами Кристина не обнаружила. А потребность воздуха уже была столь велика, что она вдохнула машинально, не задумываясь, воздуха ли вдохнет или воды. А воздуха-то и не было, ведь она с головой оказалась под водой, под накатившей высоченной волной.

Кристина отчаянно пыталась выскочить из воды. Резко, мячиком, как раньше. Но ведь для этого нужно было хорошенько оттолкнуться от дна, а его-то и не было! Не было уже ничего: ни дна, ни неба, ни воздуха, ни пляжа, ни Валерки — вода, одна сплошная вода кругом, море, страшное, жестокое, безжалостное море, не переносящее на дух дилетантов…

Кристине казалось, что она очень долго сопротивляется морю. На самом же деле прошли какие-то мгновения, секунды. Хлебнув вместо воздуха воды, ей нужно было откашляться и глотнуть воздуха. И она глотала, глотала всем ртом, с жадностью, с ненасытностью, но вновь и вновь глотала воду вместо спасительного воздуха. И, уже попрощавшись с жизнью, угасающим своим сознанием, идя ко дну, почувствовала, как кто-то довольно невежливо схватил ее за руку и резко дернул вверх, сквозь слой воды услышала недовольное:

— Ну вот, делать мне больше нечего, как утопленниц всяких из воды вылавливать!