В этот момент вдали послышались выстрелы. Проволочный забор ограждал полигон, на котором расположилось и стрельбище.

— Знаю, — спокойно ответил Феликс.

— Запрещен, — еще раз, но уже не так уверенно проговорил солдат.

— Слышал, не надрывайся.

— Чего?

— Глотку, говорю, побереги: пригодится, когда в генералы выйдешь.

В голосе незнакомца чувствовалось столько уверенности, что солдат понял — этот пройдет в любом случае, держать его бесполезно.

— Не положено, — произнес он для порядка излюбленную фразу людей в погонах.

Феликс криво улыбнулся, глядя на стекло, прикрывавшее столешницу письменного стола, на котором явственно читались отпечатки испачканных гуталином голенищ сапог.

— Ты бы, братишка, уж если кладешь ноги на стол, так хоть сапоги снимай. — Колчанов заложил руки за спину и прислонился к стене, с наслаждением ловя истосковавшимся ухом звуки далеких выстрелов.

— А чего я? Никто и не ложил, — обиделся воин.

— Ну так и не клади.

Солдат, уже успевший на первом году службы возомнить себя мужчиной, со всей отчетливостью понял, что он сам все еще мальчишка, а настоящий мужчина перед ним. И именно поэтому исход их спора предрешен.

— Тебе чего? — проворчат он, чуть запнувшись на слове «чего».

— Пройти надо на стрельбище.

— Без пропуска не положено, — солдат несколько видоизменил классическую фразу.

— Да, парень, с тобой разговаривать можно, только наевшись гороху!

Второй вояка, заслышав спор, поднял голову от телефонного аппарата и часто заморгал заспанными глазами. На его щеке явственно отпечаталась заглушка, прикрывавшая несуществующий телефонный диск.

— Не положено без пропуска, — твердил как попугай дежурный.

— А ты с майором Котовым свяжись, — посоветовал Феликс.

«Наверное, из бывших военных», — догадался солдат. Гражданский наверняка сказал бы «позвони», а не «свяжись». Да и фамилию и звание начальника стрельбища настырный пижон назвал правильно.