Но тот уже никого не боялся. Он сел на подножку «Форда» и, ничуть не стесняясь ни прохожих, ни шофера рейсового автобуса, ни пассажиров, от нечего делать глазевших на него сквозь лобовое стекло, принялся пересчитывать полученные доллары.

«Вот же сволочь, — подумал Езерский, — раньше хоть боялись, а теперь при всем честном народе как журнал листает».

Милиционер посчитал деньги, а затем принялся рассматривать каждую купюру в отдельности и забраковал две банкноты.

— Вот эти поменяй, — строго сказал он.

— Лейтенант, нормальные же деньги!

— Плохие.

— Деньги не бывают плохими, — Виталик ревниво относился к подобным вещам. — Они бывают или фальшивыми или настоящими. Третьего не дано.

— Эти плохие. Видишь, порваны?

— Надрыв до рамки, — профессионально оценил повреждение Езерский, но спорить не стал. — Кому-нибудь всунут ребята вечером, как стемнеет.

— Лохов хватает.

— Не на всех.

Виталик спрятал две двадцатидолларовые бумажки в портмоне и выдал лейтенанту новенький хрустящий «полтинник». Милиционер бросил купюру в конверт и хотел уже спрятать его в нагрудный карман кителя.

— Десятку сдачи, — напомнил Виталик.

— Мелочный ты, вредитель, — рассмеялся лейтенант и отсчитал сдачу рублями по курсу. — Все равно тебе жить на что-то надо, вот и сдашь сам себе по хорошему курсу. Как ты там на базаре кричишь: «быстрые и хорошие деньги»?

Дверца «Форда» захлопнулась, и машина поехала вдоль стоянки. Лейтенант придирчиво смотрел на расположившиеся здесь автомобили, уже придумывая, к кому бы прицепиться. Затем «Форд» остановился, и лейтенант вместе с водителем принялись откручивать областные номера с задрипанного «жигуленка», владелец которого был по-крестьянски уверен, что если оставил свою машину на охраняемой городской стоянке, то с ней ничего и случиться не может.