— Звонил тебе, сестра трубку подняла.

— Она тебе ничего не говорила? — насторожился Виталик.

— Сказала, где тебя можно найти, дала номер радиотелефона.

— А больше ничего не говорила?

— Больше ничего, — ответил ничего не подозревавший Колчанов. — Рваные купюры собрал?

— Да, можешь приезжать. Когда будешь?

— Часа через два. Заодно посмотришь мою новую машину — блеск.

— Слыхал, слыхал, что ты купил самую крутую тачку в городе.

— Не «Роллс-Ройс», конечно, но мне нравится.

— Посмотрим. До встречи, — Езерский повесил трубку.

В это время как раз один из его людей подводил к столику опасливо озирающегося продавца-украинца с рынка. Житель ближнего зарубежья взял в руках полиэтиленовый пакет с мелкими купюрами.

— Таки гроши зараз насували… — извиняющимся тоном бормотал гражданин «самостийной и „незалежной“.

Виталий вздохнул:

— Ладно, где же ты на крупные поменяешь.

С его стороны это было актом благотворительности по отношению к братьям-славянам: за сданные крупные купюры бригада получала еще один процент надбавки. Мелкие же шли по меньшему курсу.

Рассчитавшись с украинцем, Езерский выхватил взглядом парня в форменной куртке на стоянке и громко, перекрывая шум толпы, закричал:

— Петя, подскочи сюда!

Тот не заставил себя долго ждать и уже через пару минут сидел рядом с Виталиком за столиком, попивая холодную колу. Во время работы здесь принципиально не пили даже пива.

— Так, Петя, через два часа приедет мой друг. Ему нужно место на стоянке, и только попробуй взять с него деньги!

— Все будет сделано, Виталик.

— Если нужно, за него заплачу я сам.

— А на чем он приедет? — переспросил служащий стоянки, чтобы на всякий случай не ошибиться.

— Точно не знаю. Вроде бы белый или вишневый «Лендровер».

— Заметано.

— Не ошибешься?